Оставьте в покое

(Куплет 1) Я проснулся сегодня с чугунной башкой, Будто ночью в неё налили портвейна. На столе — телеграмма: «Будь самим собой», А в окне — дождь, и небо, как рваная вена. Я надел пиджак, но пиджак мне тесен, Будто я за ночь вырос из самого себя. В этом городе, где даже дворники с лестью Подметают листву, в глубине скорбя. (Припев) Оставьте меня, господа, в покое! Я не герой, не пророк, не матрос. Я — просто никто в этом море людском, но Во мне почему-то поселился вопрос: Зачем эти будни, как мокрые спички, Шипят, но не греют, а только дымят? И почему мои личные границы Похожи на дырявый палисад? (Куплет 2) На службе — начальник, как старый удав, Заглатывает мой понедельник. А я всё мечтаю, среди диких трав Растёт голубой можжевельник. Соседка по лестнице варит борщи, И запах доносится, въедливый, липкий. А мне бы — билет до Батума, и ищи Меня в поезде, в третьем вагоне, с улыбкой. (Припев) Оставьте меня, господа, в покое! Я не герой, не пророк, не матрос. Я — просто никто в этом море людском, но Во мне почему-то поселился вопрос: Зачем эти будни, как мокрые спички, Шипят, но не греют, а только дымят? И почему мои личные границы Похожи на дырявый палисад? (Бридж) А вечером — радио, чай с молоком, И кот, разумеется, — рыжий обманщик. Он смотрит с таким пониманьем тайком, Как будто он — мой духовный наставник. «Ты, — говорит он, — не сетуй на век. Ты сам себе — каторга, сам и конвойный». И я соглашаюсь: я — тот человек, Который себе же и самый виновный. (Финал) Так и живу — не туда, не сюда, Как троллейбус, застрявший в маршруте. Но если уж честно — то это беда, Что я не умею быть попросту, люди. Варёная репа, галоши, и зонт, Тоска вперемешку с надеждой на чудо. И кот, словно маленький рыжий горизонт, Мурлычет: «Погладь меня. Дальше — не буду».