Да, госпожа

Она вошла, как пламя в полумрак, С улыбкой грешной, с дьяволом в глазах. Увидев шрамы, бросила: «Ну что ж, так — Мой этот. Остальные — просто прах». Она смеялась, празднуя успех, Как будто знала, чем всё обернётся. «Поломан он сильнее всех. Тем интересней, как он улыбнётся». Я был изломан, кое-как был сшит, И сердце билось через раз. Оно устало. Но душу взяв, как будто я должник, Она шепта-а-ала: «Ты теперь мой. Запомни». Бежать... мне надо было от огня, Но я стоял с улыбкою у края. Она точила нож свой для меня, Меня манящим взглядом прожигая. Ты мой теперь! Не смей уйти! Да, госпожа, — я отвечал. Ты научила сердце жить, Когда я сам себя не знал. Ты заковала сердце в сталь, Но душу выпустила в свет, И призрак, что забыл печаль, Опять узнал, что значит «нет». Сожгу я мир — ради тебя, И в пепле буду танцевать, любя. Пусть проклянут — мне всё равно. Я твой. Навеки в твоей власти. [Male — passionate]Да, госпожа-а-а... Она как вихрь на тонком каблуке, С разбитым нимбом, с молнией в глазах. Её ладонь сжимает горло налегке, Я рад: пусть душит, я и так в её руках. Она меня достала из руин, Ладони кровью и золой марая. Сказала: «Мальчиков чинить мне нет причин. Мужчин ломаю, с собою забирая». Но как же странно — именно она Сумела то, чего сама не знала: Из мёртвых чувств вернула мне слова, И сердце снова биться заставляла. Мне надо бы беречься от её огня, Но хуже пламени — не ощущать, что я живу. Пусть догорит всё, что осталось от меня, Лишь ей одной я доверяю свою тьму. Ты мой теперь! Не смей уйти! Да, госпожа, — я отвечал. Ты научила сердце жить, Когда я сам себя не знал. Ты заковала сердце в сталь, Но душу выпустила в свет, И призрак, что забыл печаль, Опять узнал, что значит «нет». Сожгу я мир — ради тебя, И в пепле буду танцевать, любя. Пусть проклянут — мне всё равно. Я твой. Навеки в твоей власти. [Male — passionate]Да, госпожа-а-а... Моя Валькирия сквозь дым и огонь Нашла меня на поле сражения. Среди убитых, среди мёртвых знамён Она спасла меня от забвения. Сквозь крики битвы, сквозь вечный бой Несла туда, где смолкает вой, И в синих глазах её — небесный покой, Где павшие снова становятся в строй. Под небом Вальхаллы я умер тогда, Но смерть стала дверью, а не концом. От прежнего Я не осталось следа, Живу в её имени, пылая огнём. Если это безумие — Мне не нужна трезвость. Если это оковы — Не смей их снимать. Она посмотрела мне в душу И переписала судьбу... А я сказал ей... Спасибо. ТЫ МОЙ ТЕПЕРЬ! НЕ СМЕЙ УЙТИ! ДА, ГОСПОЖА, — Я ОТВЕЧАЛ! ТЫ НАУЧИЛА СЕРДЦЕ ЖИТЬ, КОГДА Я САМ СЕБЯ НЕ ЗНАЛ! Ты заковала сердце в сталь, Но душу выпустила в свет, И призрак, что забыл печаль, Опять узнал, что значит «нет». Сожгу я мир — ради тебя, И в пепле буду танцевать, любя. Пусть проклянут — мне всё равно. Я твой. Навеки в твоей власти. [Male — passionate]Да, госпожа-а-а... Навеки твой... Мой... Да, госпожа...